ОМТ ОМТ  ОМТ
ОМТ
ОМТ  ОМТ  ОМТ  ОМТ  ОМТ  ОМТ   ОМТ
OMT

Русское Зарубежье
Комитеты ОМТ
Журнал БВ
ОМТ-Форум

ОМТ

ОМТ


ГИМН ОМТ



Музыка Алексея ЗЫКОВА.
Слова Геннадия СУПОНЕЦКОГО.
Сост.клипа
Марина Рассказ
ова


ОМТ-партнер

Вход

Форма входа
Логин:
Пароль:

Главная » 2015 » Декабрь » 2 » МНЕНИЕ.
00:46
МНЕНИЕ.

Марина Тюрина.

ВЫСОЦКИЙ. ПРОДАЖА ПАМЯТИ.

Как прошел аукцион Drouot, на котором состоялась распродажа имущества, принадлежащего Марине Влади.

          Вчера я пошла в Друо, на аукцион памятных вещей Марины Влади. Пошла против желания, по просьбе друга, который попросил просто рассказать, что и как там было. Я не люблю залы Друо. В них плохо пахнет грязным бельем. Не в переносном смысле, а в самом прямом. О происхождении этого запаха я точно не знаю, но думаю, что просто вещи, которые здесь продают, долго лежат, никому не нужные, в шкафах и задыхаются, и этот тяжелый запах мертвой памяти на меня давит, и хочется вырваться на улицу и жить, жить и трогать живое.

              Зал был еще закрыт, когда я пришла, но толпа уже собралась у дверей. Как водится у русских, все объединились в группки и громко разговаривали между собой, и люди одной группки бросали на других очень нелюбезные взгляды — это вечное русское «раз ты не со мной, ты против меня»… Перед залом стоял охранник в форме то ли жандарма, то ли солдата, напоминая собой о траурной, невыносимой обстановке в Париже, который впервые изменил себе и перестал быть праздником, который всегда с тобой.

               Десять дней назад террористы победили парижан, которых, казалось, ничто не могло заставить отказаться от удовольствий — ни война, ни забастовки, ни смены правительства. Но в этот раз что-то произошло, и накануне Рождества люди перестали выходить из домов, улицы опустели, и только бедные школьники недобровольно выходят к памятникам петь Марсельезу. Солдат  строго смотрел на будущих покупателей и, наверное, удивлялся, почему никто не говорит от этого тише. В какой-то момент он отошел от двери, и этой секунды хватило, чтобы вполне приличного возраста дама открыла незапертую дверь зала и ввела за собой всю толпу соотечественников. Напрасны были солдатские возгласы, что еще закрыто, никто их не понимал и делал вид, что не понимает. Вывести всех обратно уже было невозможно. Солдат махнул на всех рукой, а эти все расселись по местам и стали ждать комиссара. Я же стала  разглядывать людей.

             Зал был особенно некрасив. Дамы в прическах и господа с шеями буйволов, несколько молодых особ, наряженных в платья прошлого века, и совершенно не изменившиеся за двадцать лет, что я там не работаю, телеоператоры в старых свитерах. И только один старик с двумя печатками на левой руке казался портретом аристократа в зале, занятом большевиками. Но, может быть, это были печатки вора в законе.

             Я пришла сюда не покупать, я пришла, чтобы рассказать, и мне было все равно, что цены, обозначенные комиссаром в каталоге, совершенно не соответствовали любви русского человека ко всему, что касается Высоцкого. Вещи уходили в десять раз дороже, но справедливости ради надо сказать, что оценка была невысокой и вполне соответствующей серому настроению французского покупателя. За спиной у меня сидели две женщины, которым так хотелось купить хоть одну фотографию, но двести евро, которые они на это приобретение отложили, с каждым мгновением все больше и больше превращались в цену бутылки шампанского, которым они могли бы залить горечь проигрыша. Наступила долгая очередь произведений Шемякина, которых у Влади был легион, и я отвлеклась на интернет, потому что не большая поклонница художника со странными головными уборами и в сапогах.

              Интернет рассказал мне о той злости, нетерпимости и просто хамстве, с которыми люди лезут в чужую жизнь, чужую любовь, чужую боль, и о той уверенности в своей правоте, которая ими движет, прямо пропорциональная их невежеству и нежеланию ничего на свете знать. Для них, для этих блюстителей чужой морали, я сделаю техническое отступление, пока в зале продают Шемякина.

 

           Мы, русские, очень инфантильны. Привыкшие к тому, что за нас все и всегда решал кто-то, мы продолжаем думать, что от нас ничего не зависит и что все происходит само собой откуда-то сверху, будь то царь батюшка, отец родной, боженька или палач. У нас всегда сама собой текла горячая вода, и зажигался газ, дети бесплатно учились и лечились. Пусть и в грязных до жути подъездах, но сами собой менялись лифты. И квартиры бабушек переписывались на внуков, в общем-то, без особых проблем. Даже сейчас, когда жить всем стало намного тяжелее, в России осталось еще наследие этого беззаботного существования, и многие годами не работающие люди продолжают хоть и очень бедно, но жить в своих квартирах. Во Франции за все, совершенно за все надо платить.

             И во Франции ничего, совершенно ничего нельзя кому-то просто взять и подарить. Чтобы сделать подарок, нужно заплатить за это право. И мои дети не смогут просто взять и унаследовать то, что мне принадлежит. Они должны отдать до 35 процентов наследства. И срок выплаты очень маленький — 6 месяцев. То есть мои дети должны будут заплатить 35 процентов стоимости квартиры, в которой я живу, чтобы иметь право в ней жить. Или им нужно за шесть месяцев успеть ее продать, чтобы заплатить налог по наследству. Непрямые родственники должны заплатить 60 процентов. Если же вы хотите отдать ваше имущество, к примеру, в музей, то вы тоже должны за это заплатить. Марина Влади много чего отдала нам, и никто не поинтересовался, чего ей это стоило.

             Вот о чем я думала, читая чудовищные комментарии в адрес Марины в фейсбуке, когда комиссар прочел вслух дарственную надпись на одной из картин Шемякина: «Марине и Володе на рождество от  Шемякина. 1977 год». У меня перехватило дыхание. Я хорошо помню это рождество. Я жила с родителями в Париже, и как раз в 77-м Таганка гастролировала во Франции. Высоцкий был приглашен на прием в посольстве, и мой отец рассказал мне, что он пришел в джинсах, возмутив наше невысокое советское общество. Какие-то другие детали стали путаться у меня в голове: запах галереи Лафайет, когда мы с мамой искали подарок для отца, ее браслет, который она купила для того приема… И я стала поднимать руку. Комиссар подбадривал меня и шутил. Кто-то в телефоне не хотел мне уступать, но потом отпустил, и помощник комиссара принес мне талон на получение картины Шемякина. Я повешу ее в моей комнате и постараюсь полюбить художника тоже.

            Впереди меня сидела русская барышня и с пристрастием смотрела на своего спутника, грузного француза в жмущем ему в плечах пиджаке. Ему все не удавалось ничего купить, и жена — я думаю, это была его жена, — кусала ногти. Денег у них было немного, потому что дальше двух тысяч француз не шел, но вот, наконец, и он дождался стука молоточка по его душу. Молодая женщина прильнула к нему, и я подумала, что сегодня она сделает вкусный ужин и будет долго-долго развлекать мужа разговорами, а потом будет очень нежно целовать его и гладить. И не будет в этом ни мещанства, ни дурного вкуса. А будет обыкновенная человеческая любовь и желание дать. Дать то, что не облагается налогами.

             Когда на продажу выставляли всем известные фотографии Высоцкого, в зале раздавались вздохи и всхлипывания. О чем вздыхают эти женщины? Вот комиссар поднял над своей головой посмертную маску Высоцкого, которую Марина сделала сама. В этот момент не раздавалось больше ни вздохов, ни всхлипываний. И даже что-то, похожее на чувство собственного достоинства, воцарилось в зале. И аукцион не пошел дальше объявленной в каталоге цены. Есть, видимо, вещи, через которые не перешагнешь, и черты, за которые заступать страшно.

Посмертная маска Владимира Высоцкого, 1980 год

              Я хотела купить их свадебную икону, но оставила ее другим. Вслед за ней была очередь иконы, которую я бы не оставила другим, потому что она была очень красивая, и красные кони на переднем плане манили меня в мир святых. Но я не стала участвовать в аукционе. Что-то сильное остановило меня. Икону Марине дали после Его положения в землю. Что- то внутри подсказало мне, что я не должна…

             Мне трудно писать то, что я действительно думаю о Высоцком. Мне мешает тот быт, чудовищный советский быт, который из хороших людей делал подхалимов, оппортунистов, спекулянтов и шмоточников. Я просто догадываюсь, как эта красивая женщина тащила на себе воз счастья и свободы, которую она дарила великому художнику. Не тащила — несла. К ней не идут бытовые слова. Они из другого мира.

             Последнее стихотворение на клочке бумаги… уже все знают, за сколько и кто его купил. И жабы квакают из своего болота, что ОНА права не имеет, что недостойна… Я знаю только то, что дети со временем все равно все выбрасывают. Не потому, что плохие, а потому, что жизнь так устроена. В психоанализе есть жесткое правило платить за консультацию, потому что только эта плата и делает разницу между просто болтовней с подругой и работой над своим подсознанием. Ты дашь себе настоящий труд понять, что происходит внутри, если заплатишь другому. Но, кроме тебя, никто другой тебе не объяснит. Вот такой парадокс. Возможно, есть некоторая справедливость в том, что наследство надо заслужить и за него заплатить. За право хранить надо платить тоже.

              Даже среди уважаемых мной людей есть те, кто не понимает жеста продажи памяти. Понимать ничего не надо и не надо искать оправданий, что, мол, плохо живется, денег нет. Такие женщины не нуждаются ни в нашем понимании, ни в наших оправданиях.

После его смерти она написала ему книгу «Владимир, или Прерванный полет». Через тридцать пять лет Марина отпустила свои воспоминания. Отпустила своего любимого. Чтобы он продолжал петь и лететь далеко, далеко от нее.

            Из вещей Марины Влади я взяла себе на время один кулон. Зеленый камень украшал когда-то конский глаз. Опять конь позвал меня, как те, из иконы. Или это другие, его кони, которых он просил не мчать.

Журнал Сноб. Интернет-версия.

*Фото предоставлено пресс-службой аукционного дома Drouot.

**Подписи под фото и открытками:

  1. Портрет Марины Влади и Владимира Высоцкого, сделанный в 1975 году в Нью-Йорке. Автор: Леонид Лубяницкий.
  2. Транспортный билет с последним стихотворением Владимира Высоцкого, адресованным супруге, 1980 год.
  3. Оборотная сторона билета с последним стихотворением Владимира Высоцкого, 1980 год.
  4. Комплект из семи фотографий Валерия Плотникова.
  5. Высоцкий и Влади в Риме на площади Испании.
  6. Посмертная маска Владимира Высоцкого, 1980 год.
  7. Посмертная маска Владимира Высоцкого, 1980 год
  8. Влади с актерами Марчелло Мастроянни и Массимо Троизи на премьере фильма Этторе Скола "Сплендор" в Каннах.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

          Автор статьи, Марина Тюрина, несомненно, как говорят, свободно «владеет пером». Вероятно, она принадлежит к 3-ей волне эмиграции, т.к. упоминает, что в 1977 году уже жила с родителями в Париже. У автора, как впрочем, и большинства эмигрантов, заметны нотки  превосходства, когда она говорит о России или о бывшем СССР.

            Эти же нотки видны и в книге Марины Влади ««Владимир, или Прерванный полет». Они заметны и во время ее бесед с журналистами.

         Простим эмигрантам всех волн и не будем вспоминать о: повальной содомии, наркомании, проституции, бездуховности, которые захлестнули западные страны. Мы не будем вспоминать, что Святой Престол в Ватикане в лице Папы Римского вынужден был выслать Посла Франции в Ватикане за пристрастие к гомосексуализму. Говорят, до сих пор не нашли замену…

          Уже где-то было сказано, что история с продажей имущества, связанного с именем Высоцкого, Мариной Влади показал глубинную пропасть между Россией и Западом. Несмотря на свои русские корни, Марина поступила по-западному. Ничего личного, нужны деньги – продам что-нибудь, что принесет больше дохода. Все равно – это посмертная маска любимого мужа или золотая брошка. Попробовали бы вы в СССР у вдовы участника Великой Отечественной войны, погибшего под Сталинградом попросить продать его фото или фронтовой «треугольник» - последнее письмо с фронта. Что бы она с вами сделала!

           Иногда фронтовики отдавали фотографии и фронтовые газеты в музеи. Но не продавали! Вероятно, мои ровесники вспомнят, как вдова Джона Леннона продавала его галстуки и носки, как родственники Мерлин Монро выставляли на аукцион ее платья… И никто из фанатов этих людей не возмущался. Таков Запад, где продается все!

            Для многих россиян Высоцкий является сакральной фигурой, символом, божеством, наконец. И продажа его вещей сопоставима с продажей тернового венца какого-нибудь святого…

Сергей Кузнецов.

 


Расскажи друзьям:



Просмотров: 795 | Добавил: omt | Теги: Франция, Аукцион, Общественное московское телевидение, Марина Влади, Париж, Марина Тюрина, Владимир Высоцкий, Распродажа
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
ОМТ


ОМТ


Связаться с нами


БЛОГ ОМТ

Мы в соц.сетях
  

Сергей Кузнецов
       

ОМТ
      

Реклама на телеканале ОМТ
Полезные ссылки
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Телекомпания АВ-ТВ



    © Общественное Московское телевидение







    ПОСЛЕДНЕЕ ПОСЕЩЕНИЕ
    html clocks часы для сайтов

    Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ.
    Копирование материалов сайта возможно только с указанием активной прямой ссылки на наш сайт.
    По всем вопросам, связанным с работой сайта и размещением информации на сайте, свяжитесь с администрацией: omttv.ru@mail.ru
    © Общественное Московское телевидение

    Copyright MyCorp © 2021


    Рейтинг@Mail.ru Каталог@MAIL.RU - каталог ресурсов интернет Союз образовательных сайтов http://всё-супер.рф/